Материалы

«Все бегут, летят и скачут». Интересные факты из жизни и творчества Даниила Хармса к 115-летию писателя

Российский и советский писатель и поэт Даниил Хармс прожил непростую жизнь. В его биографии подробно описаны все тяготы, через которые ему довелось пройти — преследование со стороны властей, ссылка неудачи в личной жизни. Творчество Хармса оказало значительное влияние на культуру и развитие литературы, несмотря на то, что настоящее признание пришло к нему уже посмертно.

Мы собрали для вас самые интересные, возможно немного печальные, моменты жизни поэта. Что, как не они могут  охарактеризовать Хармса как неординарную личность в сложный исторический период. 

Даниил Хармс — это самый известный псевдоним Даниила Ювачева. Он придумал его еще в школьные годы. Псевдоним стал его официальным именем. Сначала Даниил просто дописал фамилию Хармс в свой паспорт, потом узаконил ее. Начиная с детских лет, он использовал более сорока псевдонимов: Хормс, Чармс, Хаармс, Шардам, Хармс-Дардан… Точное количество не могут назвать даже самые дотошные исследователи его творчества, так как часто свои произведения Даниил подписывал инициалами Д.Х. или просто ХАРМС, Д. Хармс. А так как мы знаем, что он придавал огромное значение каждой букве, то можем только догадываться, какое имя он имел в виду в каждом конкретном случае.

В стихах Хармса часто встречаются грамматические и орфографические ошибки, но это не значит, что он не знал правил. Зачастую он специально искажал свои тексты, используя этот прием как часть своего творческого метода. Следуя футуристической традиции, он зачастую отказывался от употребления в стихах знаков пунктуации.

Евгений Шварц говорил, что однажды ему пришла в голову совершенно хулиганская «реклама» журнала: «Или сыну — «Ёж», или в спину — нож». Он её прочёл Хармсу и пожаловался на неприятное сочетание «в спиНУ — НОж». Не задумываясь, Хармс предложил: «А вы переставьте: «Или «Ёж» — сыну, или нож — в спину»». 

У Даниила Хармса были некоторые привычки, которые могли шокировать окружающих. Например, он очень любил совершенно голым подходить к окну и подолгу стоять у него. Иногда эти выходки заканчивались звонками бдительных соседей в милицию. На эти жалобы поэт возмущался: «Что приятнее взору: старуха в одной рубашке или молодой человек, совершенно голый? И кому в своем виде непозволительно показаться перед людьми?»

Хармс всегда очень эксцентрично одевался. В середине 20-х годов он пришел к своим знакомым в новом костюме, один из лацканов которого был намного длиннее другого. На вопрос, почему так сшит костюм, Хармс невозмутимо ответил: «Я так велел портному, мне так понравилось». Впрочем, в следующий раз лацкан был уже им отрезан («Он мне надоел», — объяснил Хармс).

Хармс в 1924 году, тогда ему было 19 лет, «с приятелями ходил ночью по Невскому, вырядившись под футуристов в цилиндрах с диванными валиками под мышкой, лазал на фонари и т. п.». Его одноклассница, H. В. Соловьева-Дурдина, вспоминала, что видела его на Невском проспекте «в невообразимом костюме с большим искусственным цветком, прикрепленным сзади на странного вида кофте». «Странная кофта» ассоциируется со знаменитой желтой кофтой Владимира Маяковского, которого Хармс очень любил. В определенный момент она стала своеобразным символом русского футуризма.

Хармс очень любил маленьких гладкошерстных собачек. На свои прогулки он всегда брал их с собой. Маленькая собачка, чаще всего такса, которую он вел на поводке, подчеркивала его высокий рост. Он давал им необычные имена, и эти клички постоянно менялись. Например, одну собаку звали «Бранденбургский концерт», другую он называл «Чти память дня сражения при Фермопилах» (сокращенно — «Чти»).

Даниил Хармс любил розыгрыши. Он всегда их тщательно готовил. Однажды Хармс пришел в гости и стал при дамах неожиданно снимать штаны. Все ахнули. Но оказалось, что под снимаемыми брюки были еще одни, которые он надел заранее — ему было интересно увидеть, как отреагируют на этот шокирующий поступок окружающие.

Хармс очень любил показывать фокусы. Особенно ему удавались фокусы с шариками для настольного тенниса. Шарики он окрашивал анилином в разные цвета. Жонглировал он ими, как настоящий маг: шарики порхали у него в руках, исчезали в карманах, ботинках, во рту, в ушах, появлялись в самые неожиданные моменты, причем множась на глазах. Часто «выступление» заканчивалось тем, что в руках у Даниила оставался только один шарик, который оказывался… яйцом, сваренным вкрутую. Чтобы доказать, что это не шарик, Хармс чистил яйцо и тут же съедал, посыпав солью, которую доставал из кармана.

Хармс стремился превратить в волшебство и магию чуть ли не каждый шаг обыденной жизни. Вечеринки в кругу друзей начинались с того, что он доставал из-за пазухи аметист размером с грецкий орех, висевший на серебряной цепочке. По народному поверью, аметист обладает способностью уберечь его владельца от чрезмерного опьянения. Камень торжественно погружался в сосуд со спиртным напитком, Хармс шевелил губами, якобы произнося заклинания, только после этого аметист извлекался, а содержимое чарки выпивалось.


Афиша к вечеру «Три левых часа» в январе 1928 года.

Афиши, подготовленные к вечеру «Три левых часа», который прошел в январе 1928 года, были очень экстравагантными. Чудом сохранившаяся одна из них позднее была помещена в западный учебник по рекламному делу как образец достижения главной цели рекламы — привлечения внимания людей. Хармс и Бахтерев выбрали для афиши самые необычные, на тот момент давно вышедшие из употребления шрифты. Всего для афиши их было использовано около полутора десятков, зачастую одно слово набиралось несколькими разными шрифтами. Этого было недостаточно: некоторые слова и буквы изображались вверх ногами или под углом в 90 градусов. Даже расклеивались афиши необычно: по предложению Заболоцкого, наклеивались по две афиши рядом, одна нормально, а вторая вверх ногами. Как объяснял он сам — «чтобы прохожие внимание обращали и задерживались». Разумеется, прохожие, не привыкшие ни к чему подобному, останавливались и задерживались. Своей цели обэриуты достигли. На выступлении был аншлаг!

В своей «автобиографии» Даниил Хармс рассказывал, что он родился из икры, которую чуть не намазали на бутерброд. Эта интересная история возникла из другой шутовской автобиографии — известного писателя, теоретика русского авангарда Ильи Зданевича (псевдоним Ильязд), которую он изложил в своей «Илиазде»: «Наутро обнаружились новые затруднения — оказалось, что я родился зубастым. И вместо того чтобы сосать грудь, высказывал поползновения жевать мясо».

Юлия Сердюк, библиотекарь

При подготовке материала использованы источники:

http://www.d-harms.ru/facts.html
http://стофактов.рф/25-интересных-фактов-о-данииле-хармсе/