Материалы

Новогодние традиции иркутян в XIX веке

Детская библиотека «Алые паруса» расскажет о праздновании Нового года в Иркутске в XXI веке.

Новый год – один из самых древних праздников, традиции празднования которого могут многое рассказать нам сегодня. Летописи хранят воспоминания о том, как отмечали новогодние праздники и Рождество.

Традицию встречать Новый год в ночь на 1 января, ввел Перт I. При Николае I в России укоренился обычай наряжать рождественскую ёлку.

Указ Петра I о праздновании Нового года

Ёлки в Иркутске

Согласно сохранившимся данным, новогодние традиции в Иркутске, связанные с ёлкой, появились уже в 1830-х годах, а к середине XIX века ёлку стали ставить от пола до потолка. 

Первый рождественский пудинг по английскому обычаю был зажжён в Иркутске в 1851 году. И зажгла его англичанка – путешественница Люси Аткинсон. Достоверно известно, что к 1860-м годам в иркутских семействах уже прочно установился обычай ставить в домах ёлки.

Горящий рождественский пудинг

В XIX веке ёлки в России не принято было ставить на улице, в Иркутске в том числе. Первая уличная новогодняя ёлка появилась только в начале 70-х годов XX века на теперешней площади Кирова. В те времена ёлки были благотворительными. В их установке и украшении участвовали меценаты, которые так же дарили подарки маленьким иркутянам.

Кульминация праздника наступала 31 декабря, город был особенно красив: светилась иллюминация, горели фонари, устраивался фейерверк, играла музыка. Ёлку украшали восковыми свечками на специальных подсвечниках с прищепками, стеклянными бусами, шарами, дорогими и самодельными игрушками. Было принято вешать на ёлку яблоки и конфеты, которые детям позволяли срезать и съедать. Часто игрушки для ёлки делались съедобными: фигурки из песочного теста, оборачиваемые в цветную фольгу, золоченые орехи, фрукты и т.д.

Из летописи В.А. Кротова узнаем, что Новый 1856 год «встречали великолепною иллюминациею. Против дома генерал-губернатора Муравьева устроен был фейерверк в разных видах, вензель из плошек и играла музыка; по всей Большой ул., начиная от берега реки Ангары и до речки Ушаковки, по обе стороны Большой улицы поставлены были плошки и протянуты на подставках веревки вышиною с фонарный столб; на этих веревках развешаны были очень часто разноцветные фонари – около трех тысяч». 

Тихвинская площадь в Иркутске, 19 век

О том, как украшали елки, можно узнать из письма геолога В. Обручева к родным. Будучи с семьей в Иркутске в 1889 году, он описывал, как его сын Воля впервые увидел рождественскую ёлку: «Она была довольно богато украшена золотой и серебряной мишурой, обвешана хлопушками и медовыми пряниками. Парафиновые свечи сияли, конечно, светлей, чем пламя пахнущих медом восковых свечек моего детства. И все же, в то время, когда мой мальчик смотрел на никогда невиданное великолепие, сперва издали в робком благоговейном молчании, затем, осмелев, носился, ликуя, вокруг и, наконец, дошел в своей смелости до того, что укусил острыми зубками хвост низко висевшего пряничного чудовища».

Новогодние традиции и развлечения

Гуляний как таковых на Новый год в Иркутске не было. Главным в XIX веке было Рождество, а это семейный праздник. Отмечали его тихо, в узком кругу. По воспоминаниям того времени: богатый готовился как хотел, а бедный — как мог. Но праздник должен был быть. Перед Рождеством отмывался весь дом, выбеливались стены, готовился большой праздничный стол. Традицией для всех сословий считалось обязательным в этот день устраивать праздник не только себе, но и помочь бедным. Женщины отправлялись с корзинами пирогов в приюты и богадельни, отнести передачу в тюремный острог.

Одна из новогодних традиций — хождение по гостям, обязательно с подарками, в праздничном наряде. Гости должны были быть «взаимными». Отгоститься нужно было обязательно. В XIX веке на рождественский ужин гостей приглашали только в столовую, в остальные комнаты заходить было нельзя. 

В воспоминаниях писательницы Е. Авдеевой-Полевой, жившей тогда в Иркутске, можно прочитать, что «Праздник рождества, как и везде, начинался духовными обрядами: ходили к заутрене, к обедне; после обедни с поздравлениями к старшим», «пекли из ржаной муки ягнят и овечек, иногда и пастуха; все это давали в гостинцы детям». 

А вечерами все — от мала до велика — ходили колядовать. Облачаясь в звериные шкуры или смешные наряды, толпа отправлялась по соседским домам: петь песни — колядки, — а взамен получать угощение и деньги. Самые скупые хозяева пытались отделаться от визитеров парой баранок или конфет, за что получали от весельчаков недобрые пожелания: в новом году заполучить «на двор чертей, а в огород — червей» или собрать урожай пшеницы «сплошь с пустыми колосками». Была забава «вертеп – ящик о двух ярусах; в нем представляли разные сцены, относящие к Рождеству Христову. Никакая лучшая пьеса, разыгранная в театре, не доставляет теперь такого удовольствия, какое доставлял нам вертеп». 

В святочные дни девочкам не разрешали играть в куклы и пугали, что иначе их утащит шиликун — нечисть. А девушки гадали на суженых и играли в игры. Например, брали блюда и клали в каждое по одному предмету, а затем накрывали платками. Под песни, не глядя, вынимали из тарелок, что кому достанется: уголь означал, что муж будет негодяй и пьяница, щетка — супруг будет старый и некрасивый, а кольцо предвещало счастливый брак. Далее с помощью кольца играли: сидящие рядом девушки и парни передавали его друг другу тайком из рук в руки. Водящий искал, у кого сейчас кольцо: если угадывал, попавшийся заступал на роль водящего.

Рождественские гадания

Одной из главных традиций того времени была отправка открыток. Иркутяне обожали покупать рождественские открытки и отсылать их не только в другие города, но и своим родственникам и знакомым, живущим в Иркутске. Поздравляли с двумя праздниками одновременно, причем Новый год писали с маленькой буквы, так как до революции 1917 года этот праздник был второстепенным, более важным оставалось Рождество.

Открытки с новогодними поздравлениями

Рождественские дни для горожан были выходными. Также как и теперь жители старались выйти из дома, прогуляться. Каток на Тихвинской площади был любимым местом уличных развлечений молодежи. Два раза в неделю там играл оркестр, иногда устраивались фейерверки и иллюминации. На площади, как и сейчас, строились ледяные горки, ставились расписные качели. Ловкачи влезали на столбы за часами, гармониками и другими призами, проезжали под ведром с водой. Бродячие кукольники показывали спектакли. Кроме того, на Тихвинской площади стоял африканский зверинец с панорамой и фонографом.

В XIX веке елки были благотворительными, ставились они, как правило, в здании Общественного собрания на улице Амурской, где сейчас находятся филармония и ТЮЗ. Здесь же устраивались ситцевые балы предпринимателем Второвым, который таким образом решал свои финансовые проблемы. Ситец был непопулярен зимой. Но так как на балы и елки дамы должны были являться именно в ситцевых платьях, ткань хорошо расходилась.

Праздничный стол

На рождественский стол готовились определенные блюда — здесь все зависело от достатка. Фрукты были только засахаренные, замороженные, варили варенье, так как свежие фрукты на рождественский стол до постройки железной дороги стоили очень дорого. С осени иркутяне собирали ранетки, вязали их по 10 штук и засахаривали.

Некоторые, обеспеченные иркутяне предпочитали тишине домашнего уюта шумную компанию, для них были открыты рестораны Иркутска. Считалось хорошим тоном, если работодатель поощрял своих работников подарками, девушкам, например, презентовался отрез ткани.

Новогодняя торговля

В XIX веке в Иркутске постоянно проходили так называемые декабрьские ярмарки, на которые съезжались торговцы со всей Сибири, а иногда заглядывали и диковинные гости — бухарцы и венгры. Здесь можно было купить все — от железа и мехов до восточных сладостей. Но новогодняя кутерьма начиналась с торговой рекламы — внешнего оформления магазинов. Особенно красивы были витрины на улицах Большой и Пестеревской. В витрине магазина игрушек Семена Кальмеера была представлена сценка «У лукоморья дуб зеленый». Там имелся дуб, златая цепь, заводной черный кот, страшный леший, который выглядывал из-за кустов, и говорящая сорока. Родители покупали здесь для своих чад заводных мышек, плюшевых медведей, оловянных солдатиков и книги со сказками. Оформлена была и витрина магазина детской одежды: горка-катушка, а на ней мальчишки с санками — кто катался, кто в сугроб упал, кто снежную бабу лепил. И шубки, шапки и шарфики покупались гораздо охотнее.

Те, кто считал, что лучший подарок — книга, искали подарки в «Книжной торговле Синицина», где к Новому году поступали в продажу также и календари отрывные и в форме книжек.

Немало иркутян считали, что нет ничего лучше, чем самодельный подарок, да и заготовки для ручных поделок к Новому году тоже можно было купить в том же книжном магазине Синицина.

Новогодние распродажи по сниженным ценам устраивались напротив «Пассажа» — в доме Плетюхина. Здесь всегда было множество безделушек, которые в качестве подарков раздавали тем, кто сделал крупную покупку.

Впервые устроили массовое новогоднее гуляние с маскарадом и танцами, когда отмечали  наступление 1903 года на катке детской площадки Иркутска, рассказывает Ю. Караваева в книге «Иркутск новогодний». Продолжалось оно более 6 часов и собралось около 2 тысяч человек, когда стемнело, на катке зажгли иллюминацию, горели разноцветные электрические лампочки, играл оркестр военной музыки. Устроители праздника были наряжены в костюмы голландцев и норвежцев. Деду Морозу в тот вечер не повезло: он, катаясь на катке вместе с елкой, загорелся, но был вовремя потушен. А 2 января там же состоялся детский праздник с плясками, шествием ряженых, катаниями с горок.

Елку ставили в большое ведро, замаскированное под ледяную горку, под ней размещали ватные игрушки — мальчиков, катающихся с горки на санках, пешеходов…», — вспоминает праздники начала XX века Лидия Тамм в «Записках иркутянки». 

В Иркутске елочную игрушку в 1940 году начала производить промышленная артель «Культпромкомбинат». Событие было важным: прежде стеклянную игрушку в Сибири и на Дальнем Востоке не выпускали. 

Винтажные новогодние игрушки

Елена Степанова Ивановна, гл. библиотекарь